КОНТАКТЫ:

8-911-632-92-37

звонить с 12 до 18 ч., без выходных (время МСК)

Адрес: ул. Калинина, д. 29

отправить e-mail | карта сайта

 

РАЗДЕЛЫ:

  Цены
  Консультации Никитина С. В.
  комплект АЛС
  Показания к применению
  Противопоказания
  Книга о криодинамике
  Флеш L, F
  Звук Космоса
  Квантовая Пена
  Книга отзывов
  Психодиагностика MMPI
  Вайвешн
  Вопрос-ответ
  Курьезы и критика
  Реорганизация КЦ Криодинамика
  Видео с Сергеем Никитиным
  Криодинамика в Китае
  Х-глина
  Схема проведения процедур со льдом
  Патенты и авторское право


***

СКАЧАТЬ:

Как в домашних условиях затормозить процесс старения: книга со схемой «Современный способ не стареть – криодинамика»
Скачать бесплатно, без регистрации, без SMS:


Выберете удобный для вас формат книги, чтобы читать оффлайн или перейдите по ссылке и читать онлайн:

Читать или скачать в формате EPUB (электронная книга), можно читать на айфоне, телефоне, смартфоне, айпаде, планшетнике с Андроид, Windows, iOS, компьюторе с Windows, Linux, Macintosh...  объем 1,5 Мб


• Скачать книгу в формате doc, для Microsoft Word


Книга "Современный способ не стареть - криодинамика" он-лайн





Фейсбук



БОНУС:



«Осторожно! Вредные продукты» авт. Сергей Никитин (псевд. "Михаил Ефремов")
Это первая книга о ГМО-продуктах, изданная в России

◆ Скачать электронную книгу в авторской редакции.

• Скачать книгу в формате doc, для Microsoft Word

******

 


Проблемы с потенцией (импотенция)
Решение "мужских проблем" возможно только в месяцах...


------------------------------

добавлено 13 октября 2016 г.




Одна из художественных (исторический детектив) книг Сергея Никитина полностью, в авторской редакции: "ИЗБУШКА НА ДНЕ КОЛОДЦА или Империя в ладони" ИЗБУШКА НА ДНЕ КОЛОДЦА или Империя в ладони


...........................................

Основана в 1986 году. Адрес сайта 1996-2008 годы – kruo.com   С 2008 по настоящее время: kriodinamika.ru

 
Об авторе криодинамики



Мы делаем людей здоровыми, чтобы они жили долго и счастливо!

Криодинамика по Никитину - это уникальная физиотерапия в домашних условиях.

Способ эффективного восстановления гормонального баланса!



 



Не зачатый, но распятый

Сергей Никитин


 

Цель данного романа – пародия на боевики, которые во множестве штамповались, да и ныне штампуются, многочисленными авторами. Однако, просто пародия мне показалась слишком для мелких, штампованных «боевиков» и потому в романе рассматривались и серьезные, мировозренческие темы (в частности, теория вечного возвращения).

Роман был написан в жанре «фентези». Главный герой, вляпывается в бандитскую переделку в Питере, после попадает в «Зазеркальный мир» и, как итог, оказывается в эпоху Иисуса Христа, с которым проходит весь Его земной путь до Голгофы.

В книге не было ерничества, критики христианства или стремления как-то принизить историческую роль Христа. Однако книга была запрещена в 2000 году, а весь тираж изъят из издательства «Скифия», СПб, наб. р. Мойки, дом Михаила Боярского. Был уничтожен и файл книги - «вежливые молодые люди» забрали с собой жесткий диск редакционного компьютера.

Вашему вниманию предлагаются черновики разрозненных глав, которые случайно сохранились.

Заранее прошу простить, за возможные опечатки. Текст «как есть», а заставить меня читать свои же тексты, довольно сложно.

С уважением, Сергей Никитин 

P.S. Предлагаемый текст ранее размещался на нашем сайте в 2001 году, но был убран в 2003 по моей просьбе. Тогда мне показалось, что это мало кому интересно, но почти ежедневная фраза в базе данных поиска – «не зачатый но распятый» - показывает, что есть люди, которые хотят хоть немного ознакомиться с книгой. Книги нет, восстанавливать ее я не намерен, но общую картину, что это за книга была, надеюсь, текст дать может. 

Все серьезные книги написаны с юмором, а иначе это сборник нравоучений, составленный ханжой.
Народная мудрость



Глава

...Город Таундаун исторически состоял из двух городков Таун и Даун. Объединение этих городков произошло сразу после Войны с Кланом Круглой Звезды, при президенте Лампи. Следующий правитель Филат Скромный затеял большое строительство экономических коттеджей для бедных и бродяг, наводнивших город за время Войны. За убогость внешнего вида, отсутствие удобств и электричества горожане окрестили эти «экономические коттеджи» - экомками.

За пару лет бурного строительства город расширился на два района – Нью-Таун и Новый Даун. В Тауне и в Нью-Тауне живут люди приличные и образованные некоторые их них даже умеют читать, ну а в Дауне и в Новом Дауне все остальные.

Ныне все четыре района раскинулись на пять километров в длину, вдоль реки Биса, и километров на восемь-девять в ширину, почти до гряды холмов Поул. Столь обширная площадь, занимаемая Таундауном, давала десяти тысячам жителем обоснованно утверждать, что их город один из крупнейших городов в эпоху Процветания, наступившей сразу после Великой Всемирной Генетической Революции.

Филат Скромный вполне заслуженно носил свое прозвище. Старожилы помнили, как их родители, рассказывая о нем, говорили только хорошее. Он даже к власти пришел тихо и скромно; город отошел ко сну с президентом Лампи, а пробудился уже с Филатом Скромным. Ни тебе фейверков, ни тебе стрельбы, все тихо, степенно и по-хозяйски бережливо. Куда делся прежний правитель никто даже и не подумал, да и то верно - не в имени правителя дело, но в делах его. Кстати сказать, Филат Скромный и ушел также как пришел; двадцать лет назад город уснул с ним, а проснулся уже с новым правителем мэром Харламом-старшим.

Как один день пролетели двадцать лет правления Харлама-старшего. Казалось, что время искривилось и обходило Таундаун стороной или времени вовсе не было, и все, что происходило, оставалось в настоящем и повисало в замершем безвременье, как дым в неподвижном вечернем воздухе или как облака на безветренном небе. Вообще-то о пресловутом течении времени говорят много, но его никто из таудау не видел. Но занятые своими будничными делами они мало думали об абстрактных вещах. Да и времена не те, чтобы предаваться размышлениям: с Севера донимали Гедоны, с Юга Кришоги, и лишь с Востока и Запада пока ничего не угрожало.

По слухам Оэки, живущие на Востоке воевали с Ангами, живущими на Западе. В справедливость слухов таудау были твердо убеждены. Да и как не поверишь, если иногда в небе пролетают огромные птицы, оставляющие красивые долгие следы в небе. Некоторые умники говорят что это самолеты и в них сидят люди. Кто его знает, что это на самом деле и вправду ли там есть люди, ведь никто из таудау не видел этих штук вблизи. Сохранилась легенда, что однажды одна из этих птиц резко снизилась и выпустила в Таундаун огненную стрелу. Стрела вонзилась возле рынка и поубивала много народа. На том месте теперь большой и глубокий пруд.

В тайне горожане завидовали восточным и западным племенам, у которых есть эти самые самолеты с огненными стрелами, верно у них еще много чего интересного, но попасть к ним было невозможно. Собственно вело к ним множество дорог, кое-где залитые чем-то черным и плотным. Некоторые дороги были вовсе чудные; с какими-то перекладинами, на которых когда-то лежали стальные полосы, но идти по перекладинам было неудобно. Стальные полосы все разобрали, из них получались хорошие наконечники для арбалетных стрел, боевые тесаки и прочий инструмент.

Пробовали куда-нибудь приспособить и поперечины, но бросили. Правда, Кабинетный Историк говорил, что это «бетон» и что его можно сделать самим, смешав песок с водой и еще с чем-то. Пробовали. Филат Скромный даже пытался наладить производство кирпичей из этого «бетона». Зряшная затея. Смешивали песок с водой во всяких пропорциях, ничего путного не получилось. Историк пытался доказать, дескать, надо еще что-то добавить, но его уже никто и не слушал. Мало ли что привидится среди манускриптов, одно слово – Историк.

На границе дорог уже не было и после огромных ям вроде пруда у рынка, начинались Поля Смерти. Земля на них взрывалась сама собой, стоило лишь ступить на Поле. Никто не может их пройти. Но в фантазиях не существует границ, потому всякий таудау мечтает когда-нибудь попасть в тот запретный мир. Он нестерпимо манит и дразнит своей недоступностью.

Души таудаунцев пока спят. Может, это и есть сама тьма. Говорят, душа способна учиться…
……..


Глава

Война началась из-за пустяка. Конечно, если быть точным то и миро-то не было. Во всяком случае, папаша (чтоб гореть ему в аду неугасимо, как святой лампадке в храме) нынешнего мэра Таундауна Харлама-младшего после последней Великой Битвы с гедонами формально мира не заключал, по причине беспробудного пьянства и распутства. Почти год прошел со времени Великой Победы, но все как-то не было времени обговорить условия, изыскать клочок бумаги и составить по всей форме мирный договор. Гудеж по случаю Виктории начался сразу же после Битвы и продолжался до самой скоропостижной смерти Харлама-старшего от несварения желудка и прочих застарелых болячек.

Пороху в Великой Битве спалили знатно. В густом пороховом дыму не было видно ни зги. Потеряв в нем друг друга, противники тут же, не мешкая, разбежались в разные стороны. Баталия тянулась столь долго, что всем до чертиков надоела. Но Великая Битва еще толком и не закончилась, еще кто-то за кем-то бегал в густоте порохового дыма, как Кабинетный Историк, покопавшись в древних книгах, нашел приличествующий случаю прецедент. Смысл столь мудреного слова в Таундауне осознали далеко не все и на сразу, но оно понравилось всем своей звучностью. Кроме того, благодаря «прецеденту» выходило, что победили именно они, то есть таудау, как называли себя сами жители Таундауна, а не короткоштанные Гедоны, племя драных кошек и шелудивых псов.

Похоронив родителя-победителя и приняв на себя бремя власти, нынешний мэр Харлам-младший на всякий случай вызубрил наизусть это волшебное слово, а инициативного Историка пожаловал отеческим подзатыльников и недвусмысленным благословением пошустрее рыться в пыльных фолиантах. Черт его знает, может еще что-нибудь стоящее отыщет.

На третий месяц правления Харлама-младшего в 2150 году, в первый месяц лета, в понедельник, в шесть утра, когда мэр, сладко посапывая, досматривал очередной сон-триллер, примчался взмыленный Обер Вахтер пограничного блок-дозора. Разумеется телохранители шоубы не пустили его и на порог, но треклятый Обер кинулся к Блажному Хрису и этот маразматик не нашел ничего лучшего как приперся с ним в особняк мэра. Шоубы оторопели. Блажной Хрис пользовался большим влиянием в Таундауне, и, поговаривали, порой оказывает нажим на самого мэра-правителя. Был же случай, что сам Харлам-младший как-то сказал, чтоб пускали Блажного в любое время дня и суток. Правда было сказано это по пьяни и в бане в обществе непотребных девок, но как знать, чем черт не шутит. Подумав и почесав затылки, шоубы решили не рисковать и, сплюнув, допустили.

Мэр принял Обер Вахтера сидя в ночной рубашке на кровати под балдахином. Ерзая в предвкушении заслуженной награды Обер Вахтер в захлеб и с надрывом поведал, как в три ночи конная ватажка гедонов не менее тысячи головорезов, нарушила границу и напала на вверенный ему блок-дозор. И как он вместе с личным составом в количестве десять воинов мужественно оборонялся, перебив не менее половины супостатов. Однако превосходящие силы противника, внезапность и все остальные обычные для таких случаев причины, заставили Обер Вахтера бросить вверенный ему гарнизон и в срочном порядке лично прибыть для доклада. Новость оглушила мэра. Мало того, что не дали сон доглядеть, так еще новая напасть приключилась.

Однако Харлам-младший засомневался в численности перебитых врагов и нужности лично доклада командиром блок-дозора. Да и то верно, можно ведь было зажечь огромный костер, как это и предусмотрено Дозорным Уставом. Однако хитроумный Обер привел «железный» аргумент, и сослался на прецедент, что, дескать, Дмитрий Донской, царь Петр, Наполеон… Но тут некстати встрял Историк и, оборвав Обера, веско заявил, что-де ссылки на царя Петра, князя Дмитрия и Наполеона некорректны, потому как, несмотря на то, что они не раз бросали свои полки на произвол судьбы, историческая наука окончательно установила, что это были великие полководцы древности. И даже более того, Дмитрий Донской и царь Петр объявлены Святыми Мучениками, а вот насчет Наполеона пока неясно кто он – святой или нет; но вероятно и его не сегодня так завтра непременно тоже причислят к лику святых.

Впоследствии очевидцы Доклада утверждали, что при слове «некорректно» мэр наморщил чело. Грозно взглянув на Обера, разжаловал его в Унтер Вахтеры. При слове «наука» резко встал, а, услышав о «Святых Мучениках», проворчав «Душу очищают страдания», повелел обезглавить этого «засранца», чтоб другим неповадно было бросать на погибель и произвол судьбы, вверенный им личный состав, а маразматику Блажному Хрису дать хорошенько по шее и выгнать пинками.

Оставшись наедине с Кабинетным Историком, мэр собственноручно вздул его тростью за сокрытие значения слова «некорректно». Харламу-младшему во время доклада пришлось импровизировать и изображать всезнайку, дабы не поставить себя в неловкое положение перед подданными. После урока, сгорбленный сильнее обычного, Историк притащил в спальню древнюю книгу и часа два разъяснял, что сие слово означает. Некая резвая бабенка из прислужных даже разглядела волшебные знаки на обложке манускрипта и нарисовала их пальцем для всеобщего обозрения на засаленной стене кухни – «Самоучитель Windows-95».

Вызубрив новое умное слово, Харлам-младший повелел Главкому Бангу лично возглавить разведывательную экспедицию и, если сведения подтвердятся, вышвырнуть агрессора за рубежи и бить его «некорректно» на его же территории. Банг сути диковинного слова сразу не ухватил и, как истинный военный, уточнил, как и чем бить, дабы было «некорректно». Пришлось мэру вновь брать трость и приступать к уроку.

После урока вспененный Главком выскочил из спальни, убористо перекрестился и невменяемо бормоча: «Трясло не меня. Трясло землю. Трясло тихой и частой дрожью», вскочил на боевого коня и умчался выполнять приказ. Затем последовало распоряжение мэра, разместить временный наблюдательный пункт на крыше резиденции. Ну а дальше уже во всей резиденции и вслед во всем Таундауне воцарился обычный для военного времени шум и ералаш.

Безусловно, кому-то, быть может, эти события покажутся слишком оторванным от реальности. Но это не совсем так. Реальность в данном случае вообще не имеет никакого значения, а важно лишь то, что началась череда некоторых событий.

А в это время 150 лет назад в Санкт-Петербурге…
………..


Глава

…Во двор дома Виталия, неслышно въехала черная «семерка» БМВ. Бесшумно открылись три дверцы с наглухо затонированными стеклами и вышли трое плотных, коротко стриженых мужчин в одинаковых темно-серых костюмах, сорочках белоснежного шелка, и черных галстуках. Глаза мужчин, по-киношному, закрывают непроницаемые стекла очков Bless. Они внимательно осмотрелись и гуськом вошли в парадное. Двигались мужчины мягко и уверенно: они точно знали, куда и зачем им нужно идти. Водитель остался в машине.

Неторопливо поднимаясь по широкой лестнице, один из мужчин произнес, ни к кому не обращаясь:

-На этот раз чтоб без галдежа и стрельбы.

-Да ладно тебе, Скоба.

-Чего ладно-то? Устроили в морге пентбол, понимаешь, охоту на зайцев.

-Ну, хорош. Поняли. Чего по-пустому жужжать, точно игровой автомат в режиме «Завлекалка».

-Повторяю, на случай обострения склероза...

-А если его уже менты прихватили?

-Не смеши.

-Замажемся на десять баксов?

-Фиг тебе, сынок. Ты мне еще прошлые не прислал.

-Какие прошлые? Заметь, задавая вопрос, я включил всю свою доброжелательность.

-Ты, Винегрет, лучше закрой рот и открой лопатник…

Так, мирно беседуя вполголоса, они поднялись на пятый этаж и подошли к двери тридцать восьмой квартиры. Позвонили и, вальяжно наклонив головы, прислушались – тишина.

-Похоже, нашего клиента нет дома или он не хочет нас видеть. Ноль реакции.

Услышав звонок, Виталий подумал, что это вернулась Маргарита Эдуардовна. Он подошел к двери и уже взялся на дужку замка, как что-то его остановило. Что-то странное, что-то не так. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что его насторожило: непривычная, подозрительная тишина на площадке. Да и лифт не поднимался. Он прижал ухо к холодной двери, еле слышно доносилось тяжелое дыхание нескольких человек.

Это явно не Маргарита Эдуардовна и не менты, те бы сразу стали ломиться. Прозвенел еще один звонок. И вновь тишина. Только тяжелое дыхание, но теперь послышался металлический скрежет – что-то вставили в замочную скважину и пытаются открыть замок. Ясно. Это бандиты.

-Нет, конкретно, он в непонятку решил сыграть. - Мрачно прохрипел чей-то голос. – Скоба, смотри-ка, замочек-то ригельный.

-Вижу. Не дорожат бомжи своим имуществом, мог бы поставить и посерьезнее этой щеколды. Ну а ты, чего глядишь? Начинай инициализацию первой ступени. Открывай. – И Скоба мощно стукнул кулаком в дверь. - Ей! Хозяин, водопроводчики пришли! Сам откроешь или нам самим войти?

Медленно, на цыпочках - так, наверное, ходят по минному полю, Виталий отошел от двери. Набрал полные легкие воздуха, сердце его бешено забилось, а руки покрылись гусиной кожей и ладони вспотели. Не осознавая, он схватил рюкзак и тут же его отбросил. Единственный выход блокирован и на лестничной площадке его уже ждут, а через минуту убийцы будут уже в квартире и тогда…

Взгляд Виталия снова вперился на рюкзаке. Вдруг его осенило: «А что если?.. Нужно попробовать… хотя бы и убившись насмерть. Но если повезет, то спасусь. Возможно».

Он схватил притороченную к рюкзаку веревку, подбежал к окну, защелкнул хитроумный фиксатор на трубе отопления и, срывая шпингалеты с рам, выкинул другой конец в окно. Он даже не взглянул – хватило ли веревки на всю пятиэтажную высоту. В это время входная дверь с шумом распахнулась:

-Ты где, гребаный дебил?

Бандиты действовали стереотипно: один в кухню, второй в туалет, третий в ванную. Странно, но почему-то и милиция и братки всегда начинают с нежилых помещений, считая, что комната может служить последним местом, чтобы спрятаться - как Шерлок Холмс, что сперва находил окурок и только потом труп в шкафу. Это всеобщее заблуждение и спасло Виталия. Он сорвал с дивана простынь, разорвал ее на две части, обмотал ими руки и, что было сил обхватив веревку, выпрыгнул в окно.

Земля словно бетонная, крепко ударила в ноги и позвоночник, но, порой судьба не просто дает шанс - она становится соучастницей и Виталию повезло, ему хватило веревки, чтобы спуститься. Дрожащий от перенапряжения, он освободил руки от дымящихся обрывков простыни, мимоходом удивился, как в голливудских фильмах спускаются по веревке с голыми руками и хоть бы что, поправил очки и осмотрелся.

Сзади дом, впереди железобетонный забор автобазы, высотой доходящий до третьего этажа и увенчанный колючей проволокой, слева глухой торец соседнего дома, справа выезд, наглухо закрытый железными воротами – мышь не проскочит. Резко пахнет сыростью и прелыми листьями.

Он обреченно обвел взглядом вытянутый чулком пустырь, который стараниями коммунальной службы и посредством отбойного молотка превратился в окопно-лунный ландшафт с завалами строительного мусора. Через три многолетние «технологические» канавы переброшены шаткие временые мостки уже нуждающиеся в срочном капитальном ремонте.

Откуда-то сверху слышится мужской дуэт, с надрывом возносивший девицу Эсмеральду и наперебой предлагавший свои души за ночь с ней. Остальные окна, серые и безликие, как солдатский строй, угрюмо внимали – групповая любовь за плату уже давно ни удивления, ни интереса не вызывает.

Закуток что надо. Невысыхающие лужи и вечный смрад. Свидетелей не будет.


Глава

Одно окно на первом этаже открыто, пожелтевшие от времени тюлевые занавески не шевелятся. На подоконнике стоит облупившаяся эмалированная кастрюля с каким-то засохшим растением.

Прижимаясь к стене Виталий подошел к окну и заглянул. В комнате бардак, но никого, вроде, нет. Тошнотворно тянет резким запахом смеси химии и застоявшегося табачного дыма. По-хозяйски снуют дородные весенние мухи.

«Может попробовать? – подумал Виталий, - здесь я больше рискую. Пройти к входной двери, да и выйти, вроде как живу я здесь. Пока братки веревку не обнаружат, есть шанс смыться».

На прямых, негнущихся ногах он перелез через подоконник и уже сделал два шага по комнате, как услышал у себя за спиной шипение:

-С-ш-ш-стой!

Виталий прилип подошвами к полу, сжался и обернулся: на него в упор смотрит серая личность, восседающая за круглым столом в глубоком кресле с высокой спинкой. Бескровная физиономия, испещренная глубокими морщинами, вылинявшая шевелюра и серые костлявые руки, торчавшие из серых рукавов домашней куртки. Губы и глаза личности вполне заменяют узкие горизонтальные щели. Нос, многократно сшитый хирургами, невольно внушает трепет - люди с таким носом, если что, не пощадят. Тонкие губы неожиданно растянулись в улыбочку, но взгляд злобный, как у голодного пса, вот-вот слюни пустит и зарычит:

-Я, Мишель, можно просто – Миша, - представился серый человек надтреснутым серым голосом, протягивая костлявую руку.

Виталий с осторожностью, стараясь не сломать в ней что-нибудь, пожал:

-Виталий. Очень приятно, Миша.

-Ты не понял? Это я для друзей Миша, а для тебя, отморозок, Мишель. - Миша-Мишель чуть привстал, наклонился к окну и рявкнул. - Следующий!

-Я один.

-Верю. Вижу, что ты не придуриваешься. У меня к тебе разговор есть.

-Я всего лишь хотел вас попросить пройти через вашу квартиру. Мне срочно во двор надо.

-Слушай - хищный ящер, мелового периода, девять букв… Отгадаешь, не задержу.

-Питекантроп, - первое, что пришло в голову брякнул Виталий и прикусил язык.

-Я сказал – девять букв!

-А-а… Тогда – мизантроп.

-Точно! – Радостно воскликнул Мишель, вписав мудреное слово в квадратики кроссворда. – Грамотный... Ладно, присаживайся, все образуется. - Приглашение в его устах прозвучало как приказ. - Ты, видать, от бабы бежишь? Или от ее хахаля? А, может, от обоих?

-От бабы.

-О-о… Понимаю и уважаю. Наверно какая-нибудь порутчица Ржевская? А?

-Да нет. Уже полковница. Да что там полковница – генеральша. Генеральша от инфантерии, от артиллерии, и от этой… как его там. В общем, всего медсанбата.

-Типа - ложись мужчинка большой и маленький? Эмансипированная телка на свободном выпасе? Да-а… Крутой бабец! А ты молодец! - Сказал он своим холодным, плоским голосом. - А это тебе что? Съемная хата? Комната смеха? Учти, копейками от меня не отделаться. Со мной такие фортели не проходят!

-Ну что вы? А же вам объяснил. Мне просто нужно выйти во двор. Там, - Виталий махнул рукой за окно, - ведь пустырь и нет выхода. Да вы сами знаете. Вот я и…

Мишель досадливо махнул на него рукой, взял со стола пачку Marlboro Light, неспешно закурил, выпустил в потолок струйку дыма и пояснил:

-Стараюсь курить как можно меньше. Но все это сучье дерьмо, да и Мальборо левый! И ты просто говноед. Тебе что, больше всех надо? И вообще, сучара - какого хрена ты в окна ломишься? А? Сидел бы дома, горя не знал бы, а так считай, что ты уже снят с довольствия… Ладно, забей на базар. Отдохни, расслабься.

-Я…

-Садись! Я сказал. Пока я тебе крылья не оторвал.

Виталий сел и осмотрелся. Внезапно он почувствовали себя кроликом перед мордой удава и неприятное посасывание в желудке. Что и говорить, неважный выдался денек. Грустно подумалось «Что-то слишком много впечатлений сразу. Что ж... Верно говорят, что в каждом удаве сидит свой кролик».

-Да-а, научила Маня Ваню, какой вилкой пиво открывать, а какая так, для понта. – Сказал Мишель и с ловкостью Дэвида Копперфильда достал откуда-то бутылку «Посольской» водки. - Вижу я, что норма трупов у тебя на сегодня перевыполнена. Прелюбопытнейший случай, прелюбопытнейший! Можно и выпить с устатку. А?

-Ну… Если только чуть-чуть. Я на поезд опаздываю.

-Да и опаздывай себе на здоровье. Кто тебе мешает?

Мишель разлил водку в грязные стаканы.

-Пей!

Виталий брезгливо взял стакан.

-Пей! Я сказал.

Давясь, Виталий выпил. «Посольская» оказалась контрафактной сивухой из какого-нибудь среднеазиатского магазинчика «Для ветеранов», что в последнее время расплодились в Питере, как поганки после дождя.

-Ну вот. Уже значительно лучше. – Улыбнулся Мишель и залпом выпил свою водку. – Мы же вроде как соседи. Царство тебе небесное!

Виталий поперхнулся?

-Как, небесное? Я же живой!

-Это временно, уверяю тебя. Или для понятливости в репу закатать? Так без проблем.

Какая-то непостижимая сила исходила от этого странного человека. Сила, которая, казалось, была превыше всего в этом суетном мире, которая могла превозмочь все. Эта сила давила, лишала не только возможности, но и самого желания сопротивляться ей. Она расплющивала.

-Стремление не быть как все требует дополнительных расходов.

-Вам деньги нужны? – Обрадовался Виталий. – У меня есть немного…

Мишель укоризненно посмотрел на Виталия, взял со стола видавший виды алюминиевый котелок с водой, внимательно проверил, нет ли внутри утонувших насекомых, шумно отпил и сказал:

-Вокруг сто ушей! Даже вон та падла и то нас внимательно слушает! Т-с-с. - Он поднес к губам Виталия палец с желтым обгрызенным ногтем и кивнул на фикус в углу. - Он слушает.

Виталий посмотрел в угол, перевел взгляд на хозяина. Моргнул.

-Это же растение.

-Э-э-э, нет. Это часть гигантского всемирного мозга. Он, правда, экранирован и изолирован. Для этого я его в угол и поставил. Я его враз просек, благодаря эвристическому анализу. – Он глубокомысленно уставился на фикус и громко прошептал. - Этакий апофеоз прогнившего самодовольства. А мы ему что? Мыши полевые… Есть мир и есть я. А других людей нет и не предвидится. Разве что фокл-овцы. - И прошептал в самое ухо Виталию, показав черные пеньки зубов. – Арифметику помнишь? Помнишь, помнишь, по глазам вижу, что помнишь. Так вот считай, скажем, до пяти. Как говорится – ничего личного. А пока я считаю, можешь мысленно обратиться к своему фатуму или помедитировать. Итак… Раз…

Виталий представил себе, как лежит он в луже крови. Стало тоскливо, и все вокруг гляделось серым и унылым. Враз прошиб холодный, липкий пот. По телу пронеслась острая боль, и во рту появился привкус, будто он ночь напролет жевал песок из песочницы, в которую по обыкновению бегают гадить все окрестные кошки.

На счете «ноль» Мишель, рыча, полез на Виталия с кухонным ножом. Но он слишком широко размахивался, и Виталий увернулся от ударов, выдернул из заплесневелой банки «Кильки в томатном соусе» стальную вилку и подставил ее под нос Мишелю. Покосившись на вилку с протухшими остатками томатных килек, тот брезгливо сморщился, опустил руки и отбросил нож:

-Ну, погоди, - прохрипел Миша. - Ну, погоди у меня. Я не закончил, я только начал. - Он сложил руку на манер пистолета. - Пиф-паф! Прямо в лоб! От меня никто живым не уходил.

Мишель покопался под собой и достал автоматический «кольт» сорок пятого калибра. – Во! Гляди! Таким можно запросто усеять трупами всю улицу. Он способен разворотить каменную стену. Правда эта модель отличается плохой прицельностью, но на близком расстоянии сойдет, потому я его держу для самообороны.

-Вы думаете, что вас придут грабить мамонты?

-Пистолет, он и есть пистолет, - философски ответил Мишель. Он погладил стволом щеку, после извлек обойму. – Видишь? Полный комплект. – Вновь зарядил пистолет и передернул затворную планку. – Тебя сейчас убить? Заметь, придурок, я специально подчеркиваю, без эвфемизмов - не уничтожить, не обезвредить, не ликвидировать даже, а именно убить, чтоб понятнее было.

Виталий набрал в грудь воздуха и выплюнул его обратно, «Черт, и угораздило же меня к наркоману попасть. Он же псих!». Виталий снял очки, незаметно оперся на руки, привстал и начал готовиться к спринтерскому рывку в сторону двери.

-Змеи, змеи! - Вдруг завопил Мишель, вскакивая на стол: на одной ноге у него стоптанный ботинок, на другой - сандаль с оторванным ремешком. Он закатил глаза к потолку, и высоко вздел указательный палец. Над ним нимбом поднялось облачко пыли. - Змеи ползают у меня прямо под ногами!..

Виталий не стал мешкать, рванув что было сил. Он успел добежать до входной двери. Чувствуя за спиной зловонное дыхание Виталий, не помня как открыл дверь, выскочил на площадку и навалился всем весом своим на дверь, запечатав ее надежнее египетской пирамиды.

-Мы еще встретимся! – Орал Мишель. – Ты уже покойник! За все ответишь! И за змей тоже!


Глава

Когда вопли Мишеля стихли, Виталий вышел во двор и физически почувствовал, что организм его вопит, выпрашивая хоть сколько-то кислорода. Он несколько раз глубоко вздохнул, чтобы избавиться от засевшего в легких спертого воздуха и хоть немного успокоиться.

Водитель БМВ погружен в чтение «Плейбоя» и даже не поднял головы. Виталий благополучно обогнул «семерку». Словно угонщик подкрался к своему зеленому ВАЗ 2106, сиротливо стоящему возле тупиковой арки с мусорным контейнером, воровато огляделся, отфутболил мятую жестянку из-под тоника и быстро сел в машину. Вставил ключ зажигания, повернул его и вжал педаль газа до упора. Мотор послушно взревел, набирая обороты. Привычный звук странным образом успокоил Виталия, появилась возможность уехать далеко-далеко от всех неприятностей сразу. Он опустил стекло и вздохнул полной грудью.

Бабка, сидящая на выносном стульчике подле парадного, всплеснула руками и, выражая всем видом своим разочарование в человечестве третьей степени, прошипела:

-И чего гоняют-то? Куда несешься?

-Я, бабушка, не несусь, я только ускоряюсь.

-Во-во. Пьянь. А еще за руль садится. Морда маргинальная! – Выпалила выскочившая из парадного другая бабушка, в своем цветастом платочке она смахивала на Курочку-рябу.

Не вдаваясь в объяснения, Виталий намеренно спокойно, стараясь не привлечь внимание водителя БМВ, поехал на черепашьей скорости к выезду со двора. Возле въезда в арку, небритый толстобрюхий мужик стукнул кулаком по капоту:

-Эй, ты, чмо! Совсем охренел? Сбавь скорость.

-Отзынь! Должен же я себя хоть чем-нибудь порадовать. – Буркнул Виталий, газанул и с визгом колес и громыханьем дряхлого кузова, выехал на улицу.

-Ну, все! – Заорал выбежавший следом мужик. – Ваще, блин… Будет тебе, мудила, полный постскриптум!

Мужик долго бы, потрясая кулаком, возмущался, сотрясая улицу матом, но через пару минут из арки выскочила набитая братками БМВ и сбила его. Мужик на полуслове крякнул и исчез под машиной. Но Виталий этого уже не видел. Он промчался на желтый через узкий перекресток Маяковского с улицей Некрасова и даже не заметил, что нарушил правила, но мельком, по традиции, взглянул на бюст Маяковскому в чахлом скверике.

В прежней, спокойной жизни, всякий раз, проходя мимо обгаженного голубями гранитного Маяковского, Виталий чувствовал моральную поддержку классика советской рекламы своим рекламным охмурениям. Это именно у Маяковского отчаявшиеся американские безработные, сиганув с Бруклинского моста, были вынуждены, благодаря гению пиита, еще и пролететь километров двадцать к западу, чтобы утонуть именно в Гудзоне, ибо под Бруклинского мостом находится не Гудзон, как у Маяковского, но Ист-Ривер.

На перекрестке с улицей Жуковского, Виталий повернул направо, доехал до Литейного, снова направо и до Литейного моста. С моста свернуть на Арсенальную набережную и дальше, мимо знаменитого пенитенциарного заведения «Крестов» хоть куда, хоть до Мурманского шоссе, хоть до самого Полярного круга.

Ежеминутные поглядывания в зеркало заднего вида, успокоили его: погони не было. Обычный поток машин на набережной. Все куда-то мчатся, бестолково перестраиваясь, все как всегда. Только почему-то все задние машины посигналив и поморгав ближним светом, сердито обгоняют его. Виталий машинально бросил взгляд на спидометр, глаза его округлились - двигатель надрывается, но стрелка пугливо дрожит возле цифры «50». «Черт, мы едем или нет? На такой скорости в левом ряду! Да здесь меньше девяносто никто не едет», сморщился Виталий и со всей силой, даже чуть привстав, надавил на газ, резко отпустил и снова надавил. Что-то, где-то пробило, энергичнее заискрило и «шестерка» заметно прибавила ходу, но руль слегка дрогнул, уводя машину на встречную полосу. Виталий выровнялся, отметив про себя, что машина слушается хуже, чем обычно, хотя асфальт сухой. И мотор как-то странно, с каким-то надрывом ревет, даже по ушам бьет. Чтобы хоть немного приглушить звук двигателя, он, не глядя, ткнул магнитолу.

«...это необъяснимая случайность, из разряда тех ужасных нелепых трагедий, которые происходят каждый день на наших дорогах. Но на этот раз мы потеряли не просто человека, каждый из нас потерял частицу себя...».

-Блин, - буркнул Виталий, - типа «Голос подземелья». Совсем не в тему. – Так же, не глядя, он переключил станцию:

«...Он ушел от нас так же стремительно, как жил. Мы все еще не можем поверить, что его уже нет рядом. Только странное ощущение, что в каждом доме образовалась пустота, которую уже никем и ничем не заполнить...».

Они что? Сговорились? – И кулаком ударил по магнитоле, всхлипнув она замолчала.

-Черт, - вдруг заорал Виталий, - я у Мишеля мобильник оставил!

Подаваться в бега без мобильника довольно опрометчиво. Это раньше никто не думал о подобных пустяках, но на пороге двадцать первом веке жить на нелегальном положении без мобильного телефона просто невозможно.

Виталий резко, с заносом, через две сплошные линии развернулся и помчался обратно.


Глава

Братки сперва обшарили всю квартиру и только потом обнаружили веревку, по которой спустился Виталий. Повторить спуск никто из них не решился. Забыв о вальяжности, через три ступеньки они спустились вниз, чтобы обогнуть дом и с торца, выходящего на Басков переулок, осмотреть ворота и там, на месте прикинуть, куда мог удрать клиент. Но в спешке, на выезде из арки они сбили мужика и вынуждены были отложить осмотр ворот.

Улица Маяковского в этот час всегда полна народу и у места происшествия столпилась толпа зевак. Какая-то пепельная блондинка, лет двадцати, бесстрашно заехала на тротуар и поставила на выезде свою «копейку», выкрашенную под «божью коровку». Перегородив дорогу, она лишила братков возможности смыться. Возле водительской дверцы БМВ экспансивно запрыгал коренастый брюнет, норовя ударить в стекло, но так, чтобы, не дай бог, не разбить его:

-Беспрыдельщики, слюшай, совсем понятий нэт…

-Заткнись… - Бросил водила, вылезая из машины. – Чего, граждане, - и презрительно взглянув на брюнета, продолжил, - и не граждане, собрались? По какому случаю? А ты, чмо, за базар ответишь!

Брюнет сильно обиделся. Обнажив желтоватые резцы, он резко переменился в лице, орехово-смуглые щеки его побледнели:

-Чего киздишь? Я ж по жизни чисто русский, это вы хачики. Идешь по улице, ка-а-аждый норовит тэбя переехать или просто в морду дать. Что хочишь? Отморозки, а еще тут киздят по черному!

Водила, отдаленно напоминающий трехстворчатый шкаф, аккуратно, почти смакуя затушил сигарету и врезал брюнету в челюсть. Понять водилу можно: он и так был в состоянии войны со всем окружающим миром, а тут еще эмигрантское рыло что-то говорить в его адрес посмело.

Брюнет присел, но тут же получил еще удар в лицо. Следующий пришелся снова в челюсть, потом под глаз. Завязалась драка. Из машины выпрыгнули остальные братки, расправили плечищи и бросились водиле на подмогу. Со стороны Артиллерийской улицы, с криками «Аллах каргар!» выручать брюнета прибежали какие-то чернявые тинейджеры. Мелкие, но в большом количестве. Противники сцепились в клубок и кто кого бил, было непонятно, слышалось лишь «Ах ты, блядылище!» и «Да я тебя просто утопчу, в натуре!».

Толпа немного расступилась, освобождая место для драки. Человек десять достали свои мобильники и стала вызывала «скорую» и милицию. Некоторые из них настолько вошли в праведный раж и так орали в «трубки», что по громкости могли запросто заглушить пару реактивных двигателей. Каждый называл диспетчеру адрес по-своему и по разному описывал случившееся и можно было быть в полной уверенности, что раньше вечера ни «скорая», ни милиция не прибудут, потому что «централизованные» диспетчеры просто запутаются – по какому адресу высылать «скорую» и наряд милиции, да и надо ли вообще кого-нибудь высылать.

На шум, охая и подбодряя друг друга, притащились уже знакомые нам старушки: пропустить такое событие было выше их сил. Суетливо, ежесекундно теряя друг друга и энергично работая локтями бабушки попытались пробиться в эпицентр события, но этого им не удалось: слишком неравные силы.

К этому времени, пострадавший пришел в себя, шипя как змей выполз из-под машины, сочно выхлопнул - принятый рано утром портвейн активно разлагался - осмотрелся, изменился в лице и с него разом слетел хмель. Мужик зажмурился, одно веко у него прикрылось больше, чем другое. Недолго думая, он стал бочком пробираться к парадному, чтобы по-тихому скрыться. Но его случайно заметила похожая на Курочку-рябу бабушка. Проводив его цепким взглядом, она уже было отвернулась, но тут что-то замкнуло в ее бедовой голове, она неожиданно ткнула в потерпевшего скрюченным артритом пальцем и истошно завопила:

-Это он! Это он колеса у моей сумки на прошлой неделе снял! Держи его!!!

Толпа замерла, даже братки с джигитами перестали драться. Но тишина продлилась недолго. Мужика схватили и заломили руки.

Бдительная бабушка радостно кудахтала, норовя сухеньким кулачком заехать мужику в ухо:

-У-у разбойник! Колеса-то, небось, пропить уже успел? За все ответишь!

-Да ты что, мохоед гребанный! У кого воруешь, срань колесная?..

-Я… Товарищи… Господа… Менеджеры… - Бормотал мужик, зубы его стали отбивать мелкую полковую дробь. – Это не я.

-А кто же еще? Говори, где живешь!

-Там. – Махнул он куда-то во двор.

-Я знаю. – Радостно заявила Курочка-ряба. – Я покажу. Там у него и мои колесики припрятаны. Во как скукуежило-то его! За все, поганец, ответишь и колесики вернешь!

Часть толпы поволокла мужика под арку, другая часть разочаровано разошлась по своим делам. Брюнет и чернявые тинэйджеры, не сговариваясь, рванули в сторону Артиллерийской улицы. Братки переглянулись, быстро сели в машину, газанули и, чуть не врезавшись в лохматую «шестерку» зеленого цвета, уехали.

Жигуленок, старчески громыхнув на канализационном люке, припарковался, из него вышел Виталий и, ломая голову, как же забрать свой мобильник, кинулся во двор.

Разгоряченная толпа остановилась на площадке первого этажа. Мужик пускал слюни и бессмысленно водил глазами. Высокий худощавый господин в больших роговых очках, дружески похлопывал его по плечу и подбадривал:

-Молодец, боишься, но не дрищешь. А ведь такой, как вы, зарежет и не охнет! – Он взял руку мужика и взглянул на часы, считая пульс. - У вас сейчас легкое потрясение, но это пройдет, уверяю вас.

Курочка-ряба задумчиво вспоминала, в какой же квартире живет ее обидчик, тут, весьма кстати, подвернулся Виталий.

-Я знаю, - крикнул он, а про себя подумал «Да, мужик, ты влип по уши и даже глубже»,- он вот в этой квартире живет. – И Виталий нажал кнопку звонка квартиры Мишеля.

Высокая створка двери со скрипом открылась:

-Опаньки! А вы кто?

-Мы? – Загалдела толпа. - Мы те, кто нужно!

-Те самые? – Вкратчиво спросил Мишель.

-Самые-самые.

-Я таких Самых знаете сколько перевидал? Самые уходят, а я остаюсь. Короче - чего изволите-с?

-Да ты не бойся. Если ты не тот, кто нам нужен, то бить, конкретно, не будем. Давай по-пацански признавайся, ты колеса у бабки стырил?

-Ах, колеса! – Расплылся в улыбке Мишель. – Тогда заходите. Колеса это хорошо, это весьма кстати. Только попрошу в моем доме без гадких выражений!

-Вспомнила. – Вдруг заорала Курочка-ряба. – Это не он колеса ссымал. Точно не он! – И, повернувшись, она, как ни в чем небывало, горделиво вскинула подбородок и стала пробиваться к выходу. На лице ее блуждала довольная улыбка. Все закончилось, по ее мнению, очень хорошо, а о мужике она моментально забыла.

Толпа оторопела, но по инерции ввалилась в квартиру Мишеля, втатащив с собой Виталия. Он быстро заскочил в комнату, забрал свой мобильник и, не дожидаясь начала выяснения отношений, выскочил во двор, чтобы на своей «шестерке» продолжить бегство.


Глава

Едва только умчалось БМВ, в арку дома Виталия въехал и сразу же остановился новенький блестяще-черный микроавтобус Газель с синим проблесковым маячком на крыше. Громко хлопнув дверьми, из него выскочили шесть милиционеров в бронежилетах, вязанных шапочках с круглыми прорезями для глаз «а-ля киллер» и с автоматами. Они стремительно скрылись в парадном, оставив машину в арке, как преграду для возможного моторизованного бегства подозреваемого.

В это время БМВ промчался на красный через узкий перекресток Маяковского с улицей Некрасова. Возле перекрестка с улицей Жуковского, БМВ тряхнуло на внезапной колдобине, братки подпрыгнули на сиденьях, чертыхнулись и спохватились - а куда они едут? Ведь они собирались осмотреть ворота на Басковом переулке.

Водила, потирая свежий бланш под правым глазом, нажал на тормоз, сработала антиблокировочная система и тяжелая машина резко остановилась. Сзади раздалась вереница скрипов тормозов и… тишина. Вот уж поистине – Питер интеллигентный город. Узкая улица, с бесконечной вереницей припаркованных автомобилей по обеим сторонам, встала: ни вперед, ни назад. Водила рассвирепел:

-Блин. Я так и знал, что не туда едем. С вами, уродами, свяжешься…

Братва возмутилась:

-Ну ты, руль! Следи за базаром!

-Да, пацаны, я тащусь. Ломовой прибабах... Чего это мы в эту сторону поехали?

-Да не гони ты, лажа. Сам погнал. Рули давай правильно, не в боулинг едем.

Смачно сплюнув, водитель перевел рычаг автоматической коробки скоростей в положение «задний ход» и вывернул руль.

Под понимающие улыбки из соседних машин, БМВ, пятясь задом, развернулся и помчался назад. Сразу за перекрестком Маяковского и Некрасова, который на этот раз они проехали на зеленый, сидящий на переднем сидении Скоба вдруг встрепенулся и тоном ротного, приказывающего своим бойцам занять господствующую высоту, крикнул:

-Сынки! Два раза снаряд в одну и ту же воронку не попадает, но я тащусь, мы лохи!

-Да? – Хором удивилась братва. – А в чем фишка?

-А в том, что мы чуть не въехали в нашего клиента, когда уезжали от его дома. Я узнал его. У него зеленый «таз ноль шесть». Он зачем-то вернулся. - Скоба бросил водиле. – Давай быстро опять на адрес. Прихватим его тепленьким.

Подъезжая к дому Виталия, водила кивнул на припаркованную «шестерку»:

-Эта?

-Она самая.

-Я ею займусь. Он у меня будет компрессию тазиками мерить.

Милицейская группа захвата, убедившись, что Виталия Турганова, дата и место рождения 15 июля 1976 года, город Санкт-Петербург и так далее, согласно «Постановлению на арест», по месту постоянной регистрации нет, расселась в Газеле и, уже стала было выезжать, как сзади раздался скрип тормозов, истошный визг резины и, чуть позже, громкий, презрительный крик:

-Эй, ты! Трухлявый, убери свою помойку! Дай проехать!

Менты обиделись и вышли из машины. Впритык к микроавтобусу стоит БМВ и трое плотных мужчин, физиономии которых украшают свежие разноцветные синяки и ссадины.

-Вы кто такие? – Недобро сузив в щелочку глаза, спросил братков лейтенант. Вид его не предвещал ничего хорошего, к тому же он явно устал от бесконечной возни с понятыми и прочей сволочью.

Братки прикусили языки. В полумраке арки и в горячке погони они просто не разглядели, что Газель ментовская, а водила, как на зло, сразу рванул к зеленому «жигуленку» и сесть, дать по газам и уехать, не получится.

-Мы? Мы художники-концептуалисты и устраиваем где-то здесь свою выставку… в июне. - Вкрадчиво произнес Скоба, чей словарный запас был явно богаче, чем у остальных братков.

-Ну да. Типа арендуем. – Закивали братки.

-Эт что, кон-цепту-ана-нисты, это вроде «митьков»? – Широко, как родным улыбнулся милиционер с сержантскими погонами.

-Ни фига себе наезд! Да ты, мусорок бронежилетный, за базаром следи!

-Ну вы, менты, и оборзели! Машины в туннелях ставите, габариты не включаете.

-Ого! Как загалдели! Это вы где туннель-то видите? Арку, что от сих до сих метров шесть-восемь будет?

-Ты почему не включил фары? - рявкнул Скоба прибежавшему водиле. - Ни хрена же не видно! Чуть на людей не наехали! Машинку, вон, казенную чуть не поцарапали. – И тихо спросил его. – Ну как?

-Порядок. Я ему крышку трамблера слегонца починил.

-Вот вы кто такой? – Лейтенант ткнул пальцем в Скобу.

-Я? Вице-президент акционерного общества «Фронтир плюс».

-Ну!? Прям вот и вице? И что за фирма-ширма? «Шнурки и шнурочные дырочки»? А товарищи, что с вами?

-Ну… референты, топ, мать их, менеджеры, в общем, совет директоров.

Братки горделиво расправили плечи, но стали нервничать и грубить, что в этой ситуации было для них весьма опрометчиво:

-Мы вообще типа как трамвай ждем, а сюда нечаянно заглянули. Давайте разрулимся по-хорошему. Мы же с вами несовпадающие впуклости и выпуклости.

-А вот это уже вряд ли.

-Да мы в натуре, эти как их там… таблоиды. Папарацци. Приехали криминал снимать.

-Скрытой камерой?

-Да. Очень, в натуре, скрытой. А что? – Скоба демонстративно покосился на часы. – Нам еще на студию успеть надо. – И уточнил. – На улицу Чапыгина.

-А что за криминал?

-А… Какой случиться, тот и будем снимать.

Лейтенанту порядком надоело препирательство, и он решил действовать по шаблону. Не теряя своего стоического терпения, он чуть ли не по слогам произнес:

-Документы. Пожалуйста. Предъявите.

-Сколько, вы сказали? – Ласково улыбнулся Скоба.

-Не сколько, а пока документы.

Скоба зашарил по карманам:

-Понятия не имею, куда паспорт подевался, - сказал он без особого волнения

-Прошу, господа! – Лейтенант открыл заднюю дверь Газели. – Рассаживайтесь. Комфорт не обещаю, но весело будет.

-Да ты че? Типа нас в ментовку собрался везти?..

-А куда ж еще вас убогих?

-Пацаны, - попросил Винегрет, - уберите этого торчка, а то я ему сейчас нос отрежу.

-Что-о? – Лейтенант набычился. – Грубить изволите?

-Да не, командир. Это он по молодой толстокожести и глупости. Твою мать!.. – Скоба со всего размаха дал Винегрету подзатыльник. – Углохни, урод! Шеф, мы же в твоем бардачке не уместимся!

-Утрамбуем. – Небрежно бросил лейтенант и достал наручники. – Ну? Есть добровольцы? Или начнем с браслетов? Тогда, граждане, таблоидный совет директоров, шутки кончились, ложитесь на асфальт и руки за голову.

-Мужики, да вы нас что? Раком хотите поставить? У нас, как его, контракт… сделка срывается. У нас же дело.

-А объем работы, верно, на четыре ствола? – Сержант вытащил из специального чехольчика на ремне аэрозольный баллончик, похожий на пену для бритья. - И что за дело?

-Обычное. За что же нас в ментовку?

-Удачный вопросец. Да вот за это дело, - сухо бросил лейтенант. – Обыщите их.

-Так-так. – Хлопая по карманам, приговаривал сержант. - Налицо огнестрельное оружие. Без признаков официального разрешения...

-Ну, раз за дело, - Освободившись от пистолета, Скоба первый влез в тесный отсек и глубокомысленно добавил, - только, как бы оно никого не задело. – И тут вспомнил о мобильнике, который остался в машине, воткнутый в держатель, и что надо бы позвонить шефу, пусть он нажмет на все кнопки и отмазывает их от милиции. - Прости, начальник, могу я прихватить с собой книгу? Она в машине осталась. Я как раз дошел до интересного места. Понимаете, книжка вообще-то не моя, я взял ее в библиотеке. Дай, думаю, почитаю в дороге. Но увидел вас и испугался.

-Все книги только после протокола. – Сказал лейтенант и захлопнул дверцу. – Тоже мне, библиофил нашелся.

Бочком, мимо микроавтобуса и БМВ прошел Виталий. У братков вытянулись лица и округлились глаза. В полумраке заднего отсека они стали напоминать рыбьи морды, выглядывающие через стеклянные стенки аквариума.

Недолго думая, братки забарабанили в стену, отделяющую их от милиционеров, решив, что лучше сдать клиента ментам, чем дать ему возможность скрыться. В любом случае найти его в отделении милиции или даже в «Крестах» будет значительно проще, чем на огромных российских просторах.

Но тут из парадного с воплями повалила толпа, а ей вслед раздались выстрелы и утробный вопль: «Сейчас я вас всех, на хрен, перестреляю!», далее какие-то невнятные междометия и леденящий кровь, хохот.

Впереди мчался высокий худощавый господин в больших роговых очках, что висели у него на одном ухе. Менты тут же забыли о братках, защелкали затворами и бросились в парадную.


Глава

Солнце сияло на небе васильковой голубизны, и куда как приятно было бы прогуляться по аллеям Летнего сада или поиграть в городки у стен Петропавловской крепости, но надо удирать. Бежать во все лопатки и от братков, и от милиции. Последнее, так просто по недоразумению, но кто будет разбираться, кто именно убил Евгения? Арестуют если и не за само убийство, так за соучастие, возбудят дело, оформят по всем правилам, передадут в суд и получится долгий срок. Срок, по существу, не за что, потому как за халтурную работу рекламщика, из-за чего, собственно, весь сыр-бор и разгорелся, уголовной статьи не предусмотрено.

Проходя по стеночки, Виталий видел братков в милицейской Газели и был в полной уверенности, что хотя бы на время они от него отстанут. Это немного расслабило. Он уже вышел на улицу, когда услышал выстрелы и вопли. Его разобрало любопытство, чем закончится беспредел Мишеля. Из чистого задора и упрямства он, конспирируясь, принялся перешнуровывать ботинки, стоя на краю тротуара.

За наглухо тонированными стеклами БМВ, Виталий не заметил, что водитель остался в «семерке» под охраной сержанта, чтобы отогнать машину к отделению милиции. Когда началась кутерьма, сержант оставил своего подопечного и вместе со всеми милиционерами, махнул в парадное.

Довольно улыбаясь, водила взглядом проводил Виталия и вспомнил об остальных братках. Покопавшись в багажнике, он нашел подходящий трехгранник, подкрался к Газели, и открыл заднюю дверь. Братки, друг за другом, похлопывая спасителя по плечу, вышли на свободу.

«Где он?», кивнул Скоба водиле. «Там», показал тот взглядом на улицу.

-Так, пацаны, клиент нас уже заждался. Пора чуток размяться, чтобы не разочаровать его. Ты давай за руль, - сказал Скоба водителю, - и выворачивай отсюда на хрен, пока менты не вернулись. И давайте все в машину! Клиента берем с собой и на природу. Там и закопаем и поминки справим.

Но что за день сегодня! Едва только БМВ тронулась с места, как впритык к нему, чадя дизельным угаром, и завывая сиреной, подкатил «форд» «Скорой помощи», а следом за ним, покрякивая спецсиглалами и сверкая проблесковыми маячками, словно новогодние елки, еще две Газели с милиционерами. Газели въехали на тротуар и стали по бокам «скорой».

Братки приуныли. С обеих сторон во двор потекла вереница людей в бронежилетах и автоматами, а к ним в машину сунулся врач «скорой»:

-Вы из управления?

-Да, да. – Закивали братки.

-Так вот, если это псих, или у него интоксикационный психоз, то это не наш профиль! Сообщите по своим каналам, пусть пришлют сантранспорт из психушки! – прокричал врач и скрылся.

Вслед доктору, в БМВ заглянул водитель «скорой» с носилками в руках:

-Мужики, а здесь что, стреляют?

-Ага.

-Тогда дайте закурить.

-На… И давай-давай. Чеши за хворым.

-С ума они, что ли, все спрыгнули? – Проворчал Скоба. – Работать невозможно. Одного придурка надо весь день мочить. Как дальше жить?

-Это верно, говнистый народ пошел. Что делать-то будем? – Поинтересовался водила. – Сидеть здесь опасно. Волыны менты забрали, а клиента бантиками не забодаешь. Сейчас он машину будет чинить, без нее он никак.

-А что ты предлагаешь. – Вспылил Скоба. – Помочь ему? Сбегать в магазин запчастей?

-Ничего не предлагаю. Мое дело баранку крутить. Ты же у нас бугор, тебе и решать.

-Что тут решать. Хватать нашего придурка, взять какую-нибудь тачку на улице, там их до хрена припаркованных, и рвать когти со страшной силой.

-А бумер бросить? Это ж не японское барахло, шеф за него бошки поотрывает.

-М-да. – Согласился Скоба. – Бошки-вошки. Тут ты прав.

-Чувствую я, что накрылось все это дело медным тазом. Как не пошло сразу, так и будет дальше. – Тихо произнес Винегрет.

-Заткнись, урод! – Вспылил Скоба. – Нехрен было перед ментами из себя Рембо строить. «Нос отрежу», блин. Да я тебе сейчас сам все навесное оборудование отфигачу. Ты у меня быстренько сменишь сексуальную ориентацию. Понял?

Братки дружно закурили. Кожаный салон БМВ наполнился резким запахом табачного дыма.

-Мирный советский трактор... – Примирительно сказал Винегрет.

-Не понял. Это у тебя глюк? Совсем охренел?!

-Да не, Скоба. Это анекдот такой когда-то был. Сообщение ТАСС. «Мирный советский трактор выполнял вспашку зяби у границы и подвергся обстрелу китайских пограничников. Ответным огнем тракторист полковник Сидоров раздолбал все орудия на батарее провокаторов. А председатель колхоза маршал Иванов заявил, что при повторении инцидента пустит в ход сеялки и веялки». Наш клиент напомнил мне этот анекдот. Может, он не тот, за кого себя выдает?

Заулыбавшиеся было братки, приуныли.

-Давайте на бизнес-ланч прервемся. – Осторожно сказал водила, включая кондиционер. - Пока менты на разборке. Да и клиент никуда не денется. Война войной, а обед по расписанию.

-Все ланчбрейки и кофебрейки отменяются. Не заработали. Ясно? Так проколоться на лохе! Уже одиннадцать часов, а дело не сделано. И выруби кондишн, не хватало еще аккумулятор посадить. В общем так, я звоню Папе. – Скоба вытащил мобильный из держателя на торпеде. – Меня этот геморрой уже достал, а денег за неурочный труд никто не даст, однозначно. Как Папа скажет, так и будет.

В запарке событий, Скоба упустил из внимания то, что Папа уже сказал им, что сделать: свершить акт возмездия, истребив всех сотрудников «Олимпуса». Повторять же свои распоряжения, Папа не любил, а особо непонятливых он безжалостно наказывал, принимая решение о ликвидации бестолковых быстро и необратимо.


Глава

Виталий полюбовался на оцепление, но быстро заскучал. Все события происходили в квартире Мишеля. Он, видимо, забаррикадировался и собрался держать оборону до последнего патрона. Арку оцепили и никого во двор не пускали.

Но и самому Виталию задуматься было о чем. Все происшедшее с ним в этот день было настолько необычным и муторным, что казалось нереальным, как будто происходило не с ним, а с кем-то другим. Как будто все это он наблюдал со стороны.

Виталий сел в машину, вставил ключ и… тишина. Точнее стартер срабатывает, но двигатель не заводиться. Даже ни разу не чихнул. Покрутив несколько раз стартер, он вышел из машины и поднял капот:

-Черт, эта машина нуждается уже и не в ремонте даже, но в основательной реконструкции. – Сказал он и поперхнулся: крышка трамблера сорвана и, зияя трещиной, висит на высоковольтных проводах. – Блин! Что делать? Где взять запасную? Бежать искать магазин запчастей? Абсурд. Кстати, а кто мне сломал машину? И где мне взять крышку трамблера?

Виталий покосился на стоящую впереди «копейку»: «А может?.. Может по-тихому с «копейки» снять? Нет, красть грешно, да и владелец может оказаться поблизости. Мало мне братков, так еще хозяина ВАЗ 2101 с монтировкой в руке мне недоставало».

Захлопнув капот, он сел в машину обдумать сложившуюся ситуацию.

«Все... Край... Абзац... - сказал про себя Виталий и вжался в кресло. Теперь он окончательно выбился из сил, шумно заглатывал воздух, все тело болело, ноги подкашивались. – Надо перекурить»…
…….


Глава

К тому времени, когда Виталий размышлял, как уехать, братки вспомнили, что у заднего стекла, под акустической полкой у них припрятан помповый карабин КС-23. Полку сорвали, и карабин, заряженный тремя картечными патронами «Шрапнель-10», достали.

Водила БМВ вырвал помповик из рук Винегрета и трепетно, чуть ли не целуя, погладил полуметровый ствол.

-Хватит сидеть. – Опасливо поглядывая на водилу, сказал Скоба. – Пошли мочить клиента.

Пройти через милицейское оцепление с карабином в руках оказалось несколько затруднительно. Братки, используя все свое сомнительное обаяние, ссылаясь на свои синяки и ссадины, как на только что полученные боевые ранения, потратили время, уверяя ментов в оцеплении, что они из «управления» и что им нужно зайти с этой «гаубицей» в тыл противнику и разнести его со всей его позицией ко всем чертям.

Помогло им то, что КС-23 находится на вооружении спецслужб, а в оцеплении стояли четыре желторотых первогодка, что пыжились от осознания своей значимости и приобщенности к «управлению». Что за «управление» вопрос даже не ставился, оно само собой принималось за аббревиатуру «ГУВД».

Когда братки вышли на улицу, то увидели как «жигуленок» отъезжает, набирая ход.

Скоба нехорошо скрипнул зубами:

-Значит, никуда не денется? Волки позорные! Блин, с кем поведешься, того и надерешься! – Он выхватил из рук водилы карабин. – Мудак! А вы, - через плечо бросил он остальным браткам, - ложись, я сейчас бумеру дорогу буду освобождать.

Недолго думая он жахнул в «Скорую помощь» - сто пятьдесят граммов дроби сверкнули радостным фейерверком. Менты в оцеплении присели. Грохот был такой, что посыпались осколки стекол со второго этажа, на первом они вылетели целиком и под стеклянный звон полетели клочья непонятной ветоши.

-Оху… - Охнули братки, зажимая уши. – Нам все. Копец!

-Не дрейф, пехота. – Скоба передернул подствольный магазин. Вокруг него стелился кисловатый пороховой дым. – Комплексы нужно преодолевать! Прорвемся! – Он еще раз бабахнул в «скорую» и снова перезарядил карабин. - Или кипятком обоссались? Папа сказал, что если невыполним задание, то нас самих грохнут. У нас нет выхода. Но сейчас мы освободим проезд. Дальше план такой: мы уходим.

Нельзя утверждать, что у него была отменная дикция, но суть сказанного все поняли правильно.

Сделав третий, последний выстрел, и превратив «форд» в нечто бесформенное и рыхлое, вроде апрельского сугроба, Скоба странно присел, словно в реверансе, чихнул и, позабыв о вальяжности, кинулся наутек, словно мелкий уличный хулиган. За ним, как крейсера за авианосцем, бросились остальные братки. Пока менты откашливались от порохового дыма, протирали глаза и приходили в себя от наглой выходки, братков уж и след простыл, а улица Маяковского от Некрасова до Кирочной словно в одночасье вымерла: ни одного человека.

Через полчаса к дому тридцать шесть подлетели две черные тонированные Волги. Из одной, снабженной синей мигалкой, вышел полковник из ГУВД: лысоватый плотный мужчина в отглаженном мундире с множеством орденских колодок и в фуражке с неимоверно высокой тульей; из другой невзрачный штатский, одетый во все черное и в рыжих стоптанных ботинках.

Не теряя времени полковник, косясь на штатского, тут же начал сыск по факту расстрела «скорой», в центре города, средь бела дня, да еще в присутствии четырех милиционеров. Он подзывал к себе первогодков по одному и с пристрастием допрашивал. Его требовательный баритон ввинчивался в уши, заставляя вздрагивать и путаться в мыслях.

Штатский вперед не лез, стоял скромно чуть в сторонке и периодически шепотом и полуфразами советовался с черным мобильником.

Признаваться первогодкам, что они сами пропустили бандитов с карабином, было не с руки, а сговориться они не успели, поэтому их объяснения различались в трактовках. Один утверждал, что бандиты примчались на микроавтобусе «ниссан» и, расстреляв «скорую», быстренько сели в свой «ниссан» и умчались. Другой заявил о каких-то юнцах в высоких «гриндерских» ботинках, какие обычно носят скиндхеды и что расстреляв «скорую», они убежали в сторону тощего Баскова переулка, где искать их, как известно, уже бесполезно. Третий доказывал, что «скорая» в таком растрепанном виде и приехала, а колеса уже были в спущенном виде, но отвалились только что. Четвертый молчал, все время вздрагивал, а на лице его был такой коллаж чувств, что его пришлось срочно отправить в больницу. Едины они были лишь в одном: презрительно поглядывали на штатского в черном, по молодости не понимая, что чем менее важной является организация, тем более шумливые и наряднее ее представители.

Вывод, который на месте сделал полковник, был по военному краток: дать ориентировку о розыске скиндхедов, разъезжающих в микроавтобусе «ниссан» и расстреливающих «скорые». Неприязнь к «скорым», согласно импортным боевикам и дедукции полковника, связана с психологической травмой, полученной их главарем в раннем детстве, поэтому начать поиски необходимо с картотеки городского психдиспансера.

Штатский неопределенно пожал плечами и, так и не произнеся ни слова, сел в свою Волгу без мигалки и уехал. Следом за ним, по отечески пожелав первогодкам сохранять спокойствие, поскольку все под контролем, отбыл полковник. Искать истинных виновников расстрела «скорой», никто не собирался, о них просто забыли. Засевший в квартире вооруженный наркоман ни полковника, ни штатского не заинтересовал.


Глава

В эту ночь Лидия Платоновна, химическая блондинка средних лет, с изжелта-бледным лицом, спала весьма плохо. Чуть только она засыпала, так сразу начинался кошмар в виде налогового инспектора, требующую от нее налоговую декларацию, дескать, все сроки вышли и декларацию необходимо было предоставить еще в апреле, а уже конец мая.

Мутное, ленивое утро. Часы с кукушкой пробили десять утра, а сна все не было. В сотый раз перевернувшись на другой бок, Лидия Платоновна тяжело вздохнула:

-Дурное предчувствие у меня... Не пойду... Нынче не пойду... – Сказала она самой себе, имея в виду очередную повестку в Налоговую инспекцию, и, немного подумав с какой ноги сегодня встать, оделась и пошла ставить чайник. Грустные глаза ее излучали горе почти неохватное. Черная, блестящая блузка с глубоким декольте открывала отвислую, сморщенную грудь, а короткая джинсовая юбка не прикрывала паутину варикозных вен на пышных бедрах с пигментными пятнами.

Выпив чашечку кофе, Лидия Платоновна погрузилась в сладкие грезы о том, чтобы сменить амплуа и вместо нерентабельной ворожбы заняться высокодоходными тренингами «Новая женщина».

Накануне она прочла в одном из глянцевых женских журналов статью «Новая женщина». Эта статья потрясла ее до глубины души, даже много больше, чем ранее прочтенная в другом, тоже женском журнале, статья «Новое дыхание – продлевает молодость», и заставила о многом задуматься и переосмыслить свою жизнь. До этого она и не догадывалась, что была в категории «старых женщин», где сорок с лишним лет и прозябала. А вот «новая женщина», это синтез романтической любови, бизнеса, светских раутов, модных курортов и оргазмов. Оказывается, одно другому не мешает, но веско дополняет.

Заманчивая идея – устроить модный тренинг «Деловая женщина» или нет, это уже кондово, лучше – «Женщина двадцать первого века». Коучинг просто супер! Но модным без агрессивной и до ужаса назойливой рекламы, не станешь. Клиент вещь хрупкая, потому главное придумать стильный логотип, постоянно рассылать спам, а там и тетки валом повалят. Самое то, что надо. Лидия Платоновна сердито сплюнула, сравнив свое прошлое с будущими ослепительными перспективами альфа-лидера супер-коучинга и временами начала задумываться. А задумавшись, замирала на кухне с горящей спичкой в руке или чашку с кофе поднесет ко рту, а пить забудет.

Согласно надувной теории причинно-следственной связи, вещи, которые меняют мир, на первый взгляд пустяковые. Например, где-то в предгорьях Гималаев или в низовье Енисея мотылек случайно попал в турбулентные потоки воздуха и в результате прилип к кусочку смолы на дереве, и вот вам, пожалуйста: птица осталась без обеда и по этой причине враз ослабела и тихо умерла, тем самым, обрекая на голодную смерть ползучего гада, что издревле охотился на эту птицу. Далее волна голодной смерти прокатилась уже по всей пищевой цепочке: хищники вымирали, прекращая размножаться и эволюционировать.

Дальше больше – в отсутствии естественных врагов, коварные мотыльки бесконтрольно расплодились: известно, что этика и эстетика насекомым незнакома. От несметных взмахов крылышков зародился ураган, который в свою очередь изменил климат на планете. Изменение климата повлекло - в одночасье, всего-то за пару миллионов лет - вымирание австралопитеков. Одних куда-то сдуло ветром, другие утонули в вышедших из берегов, в результате ливней, реках, остальные за шелестом капель и шумом ветра не успели вовремя услышать тихие шаги недругов. Как бы там ни было, но в образовавшейся экологической нише появился хомо сапиенс, который ни дождя, ни ветра не боялся и который сам охотился на своих недоброжелателей.

Журналистка, не подумав, ну хотя бы о последствиях, написала статью, и вот уже на подходе новая популяция людей, которых она поспешно классифицировала как «новая женщина». Особь, способная совместить в себе все, даже то, что вовсе не совмещается, и уже есть готовые специалисты, которые знают, как получить сразу и навсегда любовь, бизнес и оргазмы, причем быстро и особо незаморачиваясь. Ведь известно, что женщины, все как одна, рассудительные; это только их мужья всегда сделаны из картона, словно из одного мазка, как это и заведено у одноклеточных.

Около двенадцати, досадно прервав размышления, задребезжал звонок, тоненько, с перебоями, следом донесся полуденный выстрел с Петропавловской крепости. Лидия Платоновна фыркнула, тяжело вздохнула и медленно, останавливаясь на каждом шагу, словно надеясь, что незваный гость уйдет сам не дождавшись, пошла открывать…
…….

Говорят, что люди быстро привыкают только к хорошему. Но эта «се ля ви» ничто иное, как глубокая философия на мелких местах. За сегодняшний день Виталий быстро приучился к плохому и настроился на худшее. Он очень боялся, что его уже вычислили, что по его следам уже идут киллеры-братки, что пуля вот-вот вопьется в его спину, голову, живот или грудь. Он ожидал выстрела отовсюду и отгонял эту мысль: «Сейчас в моей жизни наступил период, когда нет необходимости представлять себя лучше, чем я есть. Никому, даже себе. Я могу понимать грозящую мне опасность, и не испытывать при этом унизительного чувства неуверенности в себе. Только слизняки ожидают катастрофу, не сопротивляясь».

……….

Глава

Хлопнув дверью в «Шайру» ввалились два сильно помятых господина. Озираясь, как в сумрачном лесу, они обманчиво расслабленной походкой пересекли зал и плюхнулись за угловой столик, рядом с пластмассовой пальмой в горшке. У одного из них сразу же запищал мобильник.

Виталий равнодушно скользнул по ним взглядом и отвернулся, он не узнал своих преследователей.

-Ну что там? – Спросил Скобу Винегрет, потирая опухшее синее ухо. – Папа звонил?

-Да. Перехвачен разговор с мобильника клиента. Он со своей бабой сейчас в баре «Шайра» на Пестеля.

-Недалеко. Успеем. Что выпить заказать?

-Блин, серную кислоту. Сам не знаешь? Пойла и закусить, что-нибудь легкое. Ну, там салат какой-нибудь, а попить давай этого, как его там … «Джека Дэниелс». От него хоть голова не трещит и он не угнетает носоглотку.

-А я так и не привык ко всяким вискарям и текилам. А вот водочку уважаю.

-Ну так и пей свою сивуху. Только давай в темпе. Сделаем несколько боевых глотков в фармацевтических дозах и за клиентом.

-А где эта «Шайра» находится?

-Какая?

-Ну, где наш клиент с телкой.

-Фиг его знает. На Пестеля где-то. Найдем.

-Слушай, Скоба, ты ничего не заметил на улице у входа?

-А что там? Опять черные?

-Да нет. Типа как зеленая «шестерка» у входа стоит. А?

-Да и хрен с ней. Пусть постоит, пока мы в норму приходим. Вот на ней и поедем на Пестеля.

Винегрет кивнул и ткнул сигарету в стоящую в центре стола пепельницу. Глаза его округлились – по бокам пепельницы, с двух сторон напротив друг друга золотится надпись «Шайра».

-Скоба, а мы где?

-Ты че? Охренел, что ли? В баре, блин.

-А бар где?

Скоба налился нездоровой желтизной, энергично почесал у себя в паху и задумчиво осмотрел Винегрета:

-Да-а… не слабо. Видать планида у нас такая, вечно по мозгам получать. Ну, положим, в Питере. Хорош пургу-то гнать.

-Я про улицу спрашиваю.

-А… Погоди. В натуре, так мы же на Пестеля!

-Вот и я о том. Смотри, и на пепельнице написано что это «Шайра».

Братки, как по команде повернулись и посмотрели на парочку возле стойки.

У Скобы челюсть отвалилась почти до пупка:
-Блин, те же яйца, только в профиль. Винегрет, помоги мне поверить в это.

-Все сходиться. Сто процентов гарантии. Наш хомячок и его баба. Точно он. И «шестерка» зеленая его.

-Ты, Винегрет, иногда четким бываешь. И с чего это ты вдруг таким умным стал? Блин, точка схода. Но до чего же туп у нас пипл, я удивляюсь. Его мы ищем, его менты шарят, а он в двух шагах от своего дома с бабой в баре прохлаждается. Дела-а-а.

-Что делать будем?

-Не суетись. Теперь он никуда от нас не денется, сейчас ему будет судный день с полным раскладом. Фитилей во все отверстия насуем. Мне он даже стал интересен как бывший человек, а не как будущий труп.

-А с его бабой, что делать будем?

-Телка то, что доктор прописал. Себе оставим, сойдет за свеженькую. Команды мочить ее не было. – Скоба едва заметным движением нажал пальцем на кнопку кобуры под левой рукой и выругался. – Блин, менты волын забрали.

-А ты только сейчас это заметил?

-Не треньди, пацан. Сходи, вроде как в писсуар или руки помыть, проверь, если еще кто здесь.

-А как проверить-то?

-Блин! Ты диапазон-то переключи! Конкретно, партизанским методом, используя складки местности и стараясь ничем себя не выдать, мудила. А я тут погляжу. - Скоба довольно погладил живот, словно клиент уже давно сидит там. После встал и подошел к стойке бара.


Глава

Виталий пил ром, как пьют сок - двумя-тремя маленькими глотками. Двадцатилетний напиток ароматом своим щекотал ноздри и возбуждал острую жажду, вызывая ожидание жгучей волны, падающей прямо в душу и ласковым теплом разливался по всему телу.

Мысли постепенно обволакивались ватой, будущее казалось безоблачным. Настроение медленно, но верно поднималось, когда к стойке подошел Скоба и молча уставился на него. Молчание явно затягивалось и стало невыносимым.

-Ну, чего вылупился? – Недовольно фыркнула Лена. - Траванулся водкой «Паленушка»? Крыша съехала? Или желаете ознакомиться с крейзи-меню?

Не удостоив ее ответом, Скоба как мог любезно сказал Виталию:
-Ну, че? Язык проглотил, бегунок?

-Ты на мужика-то не наезжай Тебе чего надо, браток? Зачем подошел? Заказать что хочешь или приключений ищешь?

Скоба уткнулся в барменшу взглядом, но в глазах его сияет абсолютная пустота:
-Не галди, моркоффка! Вижу, отдыхают приличные люди, почему не подойти и не поговорить?

-Подошел? Поговорил? Тогда иди себе. Не воняй здесь, как просроченный освежитель. Пару секунд хватит, что бы добраться до своего столика. Но и там долго не засиживайся. А лучше сразу покинуть помещение. И приятеля своего не забудь. Видали мы таких ухарей. Смотреть тошно. Или все же освежить?

-Да отзынь ты, падла. – С ленцой выдавил Скоба, отчеканивая каждое слово. – А то сифон в жопу вставлю! – И снова обратился к Виталию. - Ты че, опух? Тебе сразу оторвать яйца? Или ноги для начала перебить, что б не бегал больше?

-В чем де... - раздраженно вскинулся Виталий, в голове у него вдруг загудел набат. – Тебе чего надо? Какого... начала?

-Начала конца. Напряги мозги и подумай. Все рано или поздно имеет начало и конец, альфу и омегу. Вот и будет тебе, сука ты вонючая, альфа омеги. Теперь мы с тобой не растасуемся. Сейчас ты никуда не денешься. Ферштеен?

-Фер... штеен, - в полном недоумении если не сказать – отупении, стараясь понять, что же этому мужику от него надо, выдавил Виталий.

-Ну ладно, мужик, в чем дело? – Сказала Настя, отставляя бокал. – Поговорил и вали отсюда пока при памяти.

-Валить будем вместе. – Скоба как бы нечаянно провел рукой по Настиной попке. – Опа-попа! Вроде ничего. Розеточная часть хорошо подготовлена. Сойдет на пару раз. Красота все же спасет мымр!

-Ни хрена себе! – Возмутилась Настя. – Нехило! Ты совсем оборзел? Ты чего лапаешь-то? Озабоченный?

-Дорогая, давай поговорим об этом позже. Все в порядке, но стой смирно и вякулку закрой, сейчас у меня для тебя нет времени. – Ухмыльнулся Скоба.

-Все, тапки! Держите меня семеро! Да чего с этой инфузорией разговаривать? - Лена выплеснула в лицо братку свой, почти полный бокал «Бабенкота». - Сам нарвался, бомжара!

Скоба взвыл густым дьяконским басом, на время совершенно ослеп и с видом пехотинца, кидающегося под вражеский танк, на ощупь бросился в туалет, промыть глаза. Полученный эффект от двадцатилетнего рома оказался не слабее, чем от слезоточивого газа «CR» с вытяжкой красного перца.
В туалете, мимоходом подивившись, что в нем тихо играет «Энигма», ему, как в свое время сержанту Ривкину, вспомнилось, что слезоточивый газ моментально нейтрализуется мочой. Так же, вслепую найдя то, что показалось ему писсуаром, он расстегнул гульфик, подставил руку и...

В это время, на вопль Скобы из туалета, на ходу застегивая штаны, выскочил Винегрет. По-птичьи озираясь, он молниеносно осмотрел зал и не найдя в нем Скобы набросился на Виталия:
-С-сука… Куда бугра дел?

-Какого еще бугра? – Виталий увернулся, но Винегрет схватил его за плечи и ткнул головой в лицо. Из носа побежала кровь.

-Сучара позорная! – Браток почти вжался лицом в лицо жертвы, тяжело и вонюче дышал в ухо. Избавиться от него не было никакой возможности. – Да я тебя за бугра… Вот щя я твою поганую рожу в асфальт вгоню.

Виталий почувствовал, как железная рука сдавила ему шею. Собрав все силы, он попытался освободиться, но получил сильнейший удар в подбородок и рухнул на пол.

-Наших бьют!!! – Визгливо крикнула Лена и, сцапав двумя руками двадцатилитровый бочонок пива «Балтика» опустила его на голову Винегрета, тот согнулся, попятился и повалился спиной в приоткрытую дверь вип-зала.

-Ну чего стоишь? Словно лошадь после капли никотина! – Лена затрясла за плечо Настю. – Очнись, подруга!

-Ага…

-Не агакай! А бери ключи, хватай своего мужика и дуйте отсюда!


Глава

На свою беду Скоба перепутал двери и, восстановив нормальное зрение, с ужасом обнаружил, что стоит не в туалете, а перед столом с застывшими от изумления гостями, один из которых милицейский прапорщик, и мочится прямо на их столик. Чувствуя, как приходит мерзкая дрожь по позвоночнику: от головы до самого копчика, он сглотнул сухой ком и кивнул, ища слов, но не найдя что сказать, шмыгнул носом, вроде как всхлипнул и, подкрепляя свою пластическую миниатюру непристойным жестом (но пальцы так и остались не растопыренными), брякнул:
-Е-мое... Не хилый закусон! И кто же у нас тут отдыхает? А?

Воцарилась напряженная тишина. Сейчас больше всего на свете Скобе захотелось проснуться: этот не убиваемый клиент и вот теперь еще и этот позор и даже более того – он ухитрился обмочить стол с выпивкой и закуской за котором сидел милиционер с внешность типичного мента-оперативника. За такой «подвиг» минимум это тридцать суток административного ареста, и то только при самом лучшем раскладе. Господи, поскорей бы проснуться и все забыть. Это желание стало столь отчетливым, что казалось многогранным, играя на каждой грани немыслимыми оттенками. Но нет, все произошло в реальности.

-Ты что сделал, сука? Я же тебя урою! - Придя в себя и сжав кулаки заорал мент.

-Не поверите. В натуре, напрочь не помню. Дверь была незапертая. Блин, вот невезуха.

-Че ты там жужжишь? Ты че, офонарел в атаке? С похмела не проморгался? Тоже мне - картина Репина «Не ждали». Или чайник тебе давно никто не прочищал?

Скрипучий крик мента ножом вонзился в Скобу. Облизав пересохшие губы, он вновь попробовал заговорить:
-Я тут чисто по ошибке… Это ведь и ежику понятно. Понимаете…

-Панымаю, брат! Панымаю! - Зацокал языком второй гость: чернявый субъект с застывшим на лице подобострастием, явно фальшивым.

В дверь шумно ввалися Винегрет и во весь рост растянулся на полу.

-Опа! Еще один придурок! – Глаза мента недобро сощурились, он хмыкнул и налил себе полстакана виски «Тичерс», напоминающего своим запахом растворенную в ацетоне резину. – Вас там сколько?

-Двое… - Скоба рукой вытер вспотевший лоб.

-Захадыте! Всэм мэста хватыть! Па-асыдым, па-аг-варым! Чаем напоим. Ха-арощий чай. Краснодарскый. А то нам вдвоем очэнь скучно.

-Спасибо.

-Спасибо в пасть не положишь. – Угрюмо бросил прапорщик, отставляя стакан. – Говори, рептилия, кто вас подослал?

-Никто. – Как мог твердо заявил Скоба и вдруг неожиданно для себя добавил. – Я за приятелем зашел. Думаю, сидят люди, отдыхают, а тут он… валяется.

Прапорщик опешил. Он несколько раз открывал рот, силясь что-то сказать, наконец странно осипшим голосом произнес:
-Ты уверен? Та-ак. Понял. Ну, тогда копец вам.

-А мнэ плэвать. - Кавказец покрутил пальцем сначала у одного виска, затем у другого и из-за пазухи вытащил нож. - Каждый отдыхаэт по-своэму.

-А мне не плевать. – Рука сержанта скользнула к кобуре. - Так, профилактически. Ваш номер, ублюдки, шесть, и вы в пролете.

Скоба не стал ждать дальнейшего развития события, схватил Винегрета и во весь дух бросился на выход.

Следом донеслось:
-Стой!!! Перекрыть все входы и выходы!.. В-всех п-повяжу!

Сухо треснул выстрел.

-Замры, каз-зел!..

-На себя посмотрите, дятлы длинноклювые! – Сшибая на пути к выходу столики и стулья, через плечо бросил Скоба. - Шли бы вы в жопу со своими запретами, пописать спокойно не дадут!

Сейчас братки просто спасали свою шкуру.

……….

Глава
(ввод в роман промежуточного персонажа – Никанора)

Около трех ночи. Июльское питерское небо с трудом волочило свои лохмотья. Воздух в свете витрин и неоновых вывесок рябит и колбасится над влажным асфальтом. По пустынному Литейному, припадая к стенам домов, слегка раскачивающейся походкой идет мужчина. На вид ему можно дать и тридцать и пятьдесят лет. Синеватые мешки под заплывшими глазками, выдавали в нем человека живущего по принципу – с утра сто грамм, и весь день – свободен.

Одет он своеобразно – вконец стоптанные кроссовки, на левом надпись Nike, на правом Adidas; варено-проженные, сомнительного цвета джинсы; потрепанная куртка из тех, что лет десять назад прикидывались кожаными. Из-под куртки выпячивается грязная растянутая футболка с надписью «US Air Force». Венчало одеяние, а заодно и прикрывала грязные космы бейсболка с гордым «Boss».

Зовут его – Никанор. Он самолюбив, но безответно, а весь вид его заявляет, что Никанор - бомж. Сейчас он найк-адидасил по похмельным делам и потому силился отлепиться от очередной стены и перейти, наконец, на противоположную сторону проспекта. Ночной путь его лежал во двор дома напротив. Там под ящиком, что испокон стоит возле мусорного контейнера, у него заначен флакончик «Снежка». После полусуток беспробудного сна и двухчасовой ремиссии Никанор смутно помнил, что граммов сто пятьдесят счастья, как бы для «обезжиривания поверхностей» крепостью в 70 градусов, должно было остаться после очередной дневной посиделки.

Приятные грезы об опохмелке прервала возня внизу. Никанор с заметным усилием отжался от примагнитившей его стены и опустил голову. Из подвального окна, сквозь его широко расставленные ноги пролезали какие-то два хмыря, но вполне приличного вида. Никанор даже не удивился, мало ли что бывает, может это жулики и бомбанули какой-нибудь склад? Желательно винный. У Никанора приятно заныло под ложечкой, он облизнул пересохшие губы и осведомился:
-Эй, Терминаторы! Вы мне в штаны не влезете? - И выжидательно взглянул на мужика в очках и в грязном халате. - Если вы с дела, то я помогу. Я все обставлю самым преступным образом.

Но мужики оказались пустыми, мрачными и вдобавок невменяемые. Круглолицый с распахнутым пиджаком стоял на четвереньках и что-то бормотал. Несмотря на старания вникнуть, Никанор так и не понял что именно. Очкастый потирал колено, и было непонятно смешно ему или страшно. В общем, чушь какая-то. Казус социума. Впрочем, чему удивлятся, иной раз из подвала такое выползет, что лучше и не знать.

Круглолицый с помощью приятеля поднялся, и они побежали в строну Невского. Как в какую-то бесконечную далекую точку. Проводив их взглядом, Никанор разочарованно вздохнул и пожал плечами:
-Полный отстой! – зевнул и, собрав остатки сил, отлепился-таки от опостылевшей стены.

Несмотря на непредвиденное событие, идею навестить заветный «Снежок» Никанор не расплескал и блаженное забытье у стены снова сменилось мучительной невесомостью абстиненции. Умри он сейчас - так и пойдет мертвым, не осознавая смерти своей и не веря в нее. Вероятно, так и берутся зомби. Это просто человек еще не знает, что он уже умер.

Чуть не угодив под холеные колеса черного «бьюика» Никанор пересек Литейный и растворился в дыре арки проходного двора. «Бьюик» присел от резкого торможения, моргнул дальним светом и брезгливо фыркнул, но Никанор не обратил на него внимания. Во дворе всегда можно найти массу интересного, особенно когда ты бомж, и всем плевать на твое присутствие. А в «бьюиках», по твердому убеждения Никанора, ездят только бритоголовые быки, с которыми у него никаких дел нет по причине жития в разных измерениях. Но если бы Никанор поднял глаза, то увидел бы, что за рулем сидит длинноволосая шатенка, никак не подходящая под классификацию «бык». Девушка покрутила пальцем у виска, посмотрелась в зеркальце заднего вида, поправила челку и, закурив тонкую «Виржинию слим», поплыла дольше, в своем кондиционированном, хай-тековском раю. Только шины зашуршали мягко и монотонно, как дождь и яркая пестрота ночного города отражалась в полированных боках лимузина.

Двор обетованный узкий и гулкий. С двух сторон грязно-серые стены домов с темными провалами окон. В центре несколько люков никому неизвестного назначения. Каменный мешок заканчивается облупившейся стеной, к которой прижался мусорный контейнер, возле которого и стоит сокровенный ящик. Там же и узкий лаз в соседний, такой же убогий петербургский двор-колодец.

Никанор пошарил под ящиком и достал пузырь «Снежка». Желание выпить уже не было невыносимым - оно стало единственным. Открутив полиэтиленовую пробку, он судорожно выдохнул и стоя, из горла влил в себя «жидкость для обезжиривания».

С боем, с полным отстрелом мозгов и сквозь рвотный рефлекс пробились первые градусы. Сердце зашелестело в ушах, не понимая - как ему биться, да и нужно ли. Оно не хотело знать, что опохмелка - это всего лишь смесь физиологии и органической химии. Но что-то изменилось в этом мире. Что-то случилось в самой его основе. Что-то вертится в голове между ранеными полушариями и не находит выхода. Наконец в похмельной голове Никанора со скрипом шевельнулись какие-то шестеренки. Взгляд сфокусировался, и он разглядел стоящих напротив него двух инфернальных субъектов.

-Допился... - горестно простонал Никанор. Но враз понял, что это не глюк. Непохоже это на глюк. Как может быть глюком, скажем, беременный аквариум или стакан, выпивающий самого себя? Волосы Никанора окончательно встали дыбом и боссовская бейсболка чуть не свалилась.

Инферналы холодили взглядом и полностью снимали груз жизни, а с сознания повязку реальности. И появились здравая в этом положении мысль – а нужно ли здесь быть, в такое неудачное время?

Раздумывать над диспозицией грядущих мероприятий у Никанора не было никакого желания, а то, что этим двум типам нужна его жизнь, он ничуть не сомневался. Никанор не стал задаваться Гамлетовским вопросом, а вскочил, сглотнул, развернулся и припустил. Только найк-адидасовские кроссовки замелькали. Зачем отдавать свою жизнь, пусть даже и прошлую? Покинутая пустая бутылка «Снежка» тоскливо скатилась с ящика, упала на асфальт и откатилась к стене. А двор, меж тем, вдруг как-то до странности отупел.

******


Одна из книг Сергея Никитина полностью: ИЗБУШКА НА ДНЕ КОЛОДЦА или Империя в ладони






What does Criodinamics mean…
Criodinamics is a clean (in biological aspect, without medicaments special instruments) method without medicaments reconstruction physiological norm of hormones endorphins and... read more

download

***


«В условия экономического и социального кризиса, физическое здоровье и психическая уравновешенность определяет не только качество жизни, но и…»
Д-р Бернардо Усай, Нобелевская премия за открытие роли гормонов гипофиза 
читать

***


«Не дожидаясь перитонита…»

Было бы здоровье, а все остальное приложится – это такая же максима на все времена, как и... читать полностью

***


Многие удивятся, но лучшие карьеры делались именно в кризис…  читать






 

О нас говорят...

        


 

тел: 8-911-632-92-37 с 12 до 18 часов без выходных (время московское)

ул. Калинина, 29

отправить сообщение по e-mail





 
 

© КЦ Криодинамика, 1986-2017, Санкт-Петербург

Правовая информация:
Свидетельство, позволяющее осуществялять оздоровительную деятельность по коду 96.0 ОКВЭД и оказывать оздоровительные услуги по коду 96.0,
96.09 ОКПД